Верхний баннер
10:02 | ВТОРНИК | 18 МАЯ 2021

$ 73.85 € 89.66

Сетка вещания

??лее ????ов??ое ве??ние

Список программ
12+

отдел продаж:

206-30-40

22:00, 21 июля 2013

"Ребенок кричал в трубку - "Мама, мамочка, чужой дядя нас затаскивает в машину"

Теги: похищение

Часть первая:

Антон Толмачев: В 9 утра на properm появился материал - «Сергей Краснокутский: Потом бы до него дошло, что натворил, закопать детей мог». Мы будем говорить о неудавшемся похищении двух детей, произошедшем в микрорайоне Висим. С нами сегодня Яна Краснокутскя, мама одного из детей, которых чуть было не похитил мужчина в апреле этого года в поселке Висим.

Юрий Бобров: История очень подробно и с детальным описанием есть на сайте properm.ru. В студии сейчас мама одного из детей - Богдана и жена Сергея Краснокутского.

Антон Толмачев: Учитывая то, что не все еще читали, не все в курсе этой истории, попросим Яну рассказать вкратце.

Яна Краснокутская: Эта история случилась с нами на второй день весенних каникул. Это было 26 марта, вторник. Ребенок попросился гулять. В 4 часа дня пришел его друг Алексей Стрельченко, это второй пострадавший ребеноке…

Антон Толмачев: Сколько детям лет?

Яна Краснокутская: Детям по 9 лет. Они на тот момент учились в 3-м классе. Дети пошли гулять в 4 часа дня. Каждые 25-30 минут я созванивалась с ребенком…, у меня есть такая привычка.

Антон Толмачев: Контролировать.

Яна Краснокутская: Контролировать, да. Все-таки Висим, район не очень благополучный, поэтому я всегда отслеживаю, где мой ребенок находится. Ребенок гуляет всегда только во дворе нашего дома.

Юрий Бобров: Дома Восстания, 13.

Антон Толмачев: У вас огороженный двор?

Яна Краснокутская: Нет, двор не огорожен

Антон Толмачев: Но находящийся под видеонаблюдением, поэтому вы, более менее, спокойны, но все равно контролируете.

Яна Краснокутская: Да. Поэтому мы спокойно ребенка отпустили гулять. Где-то с 5 до половины 6-го дети зашли погреться в комнату дежурного по дому. В этот день дежурила бабушка нашего ребенка, моя мама, поэтому я была совершенно спокойна, поскольку бабушка наблюдает в экран за ребенком. И ребенок, соответственно, знает, что за ним идет видеонаблюдение. Дети погрелись полчаса, все-таки в снегу играли. Вымокли немножечко, а затем снова попросились еще погулять где-то с полчасика. Я отпустила детей. Дети вышли на площадку уже напротив наших окон, и я с балкона наблюдала периодически, что там происходит. Все было спокойно, тихо, все хорошо. Мы с мужем вдруг разговорились снова насчет погибшей девочки.

Юрий Бобров: Настя Сметанина, 14-летняя пермская школьница.

Яна Краснокутская: Совершенно верно. Накануне ее нашли. 26-го весь город будоражило это известие. Мы заволновались и решили позвать ребенка домой. Это было в шесть часов вечера.

Антон Толмачев: Родительское какое-то предчувствие, что-то ёкнуло, да?

Яна Краснокутская: Что-то было, видимо. Да я не знаю, потому что муж сказал «ну пусть еще погуляют, все-таки светло, каникулы», а у меня просто рука сама потянулась к телефону, и я набрала ребенка. Хотела его позвать домой, а вместо привычного «да, мамочка» я услышала его крик. Крик был настолько пронзителен, что у меня оборвалась жизнь просто в этот момент. Ребенок кричал в трубку - «Мама, чужой дядя нас затаскивает в машину». И через небольшую паузу успел добавить: «Красную». Я ребенку в этот момент кричу: «Боденька, сопротивляйся, кричи, привлекай внимание, мы сейчас с папой прибежим». И вдруг связь обрывается. Я смотрю на мужа, он уже понял. Он одевается и повторяет все время одну и ту же фразу: «Как же так, Яна, ну как же так? Ну как же так?» Я не могу ничего ответить. Быстро мы одеваемся, что попало на себя надеваем, выскакиваем в коридор, вызываем лифт. Я ребенка набираю, он не отвечает. Приезжает лифт, и звонок в этот момент от ребенка. Ребенок кричит: «Мамочка, спаси, мамочка, спаси!» При этом я слышу на фоне какой-то мужской голос, он что-то бубнит, я не понимаю, что он говорит, совершенно. Я кричу: «Отпусти моего ребенка. Где мой ребенок? Боденька, кричи». Вдруг опять связь прерывается, мы едем на лифте, выскакиваем из подъезда. Я кричу мужу: «Сережа, ищи красную машину». Мы сразу же по красным машинам пробежались по всем, побежали в тот двор, где обычно ребята играют. Нет ничего, никого, ни детей. Я снова ребенку звоню. Он мне не отвечает. Я кричу мужу: «Беги напротив на площадку, может быть, они там». Он бежит туда, и вдруг слышит, как просигналила одна машина. Он на нее отреагировал, обернулся и говорит: «Вон, красная машина просигналила». Мы подбегаем к этой красной машине, это «КИА Серато». Она была затонированная, спереди только светлые окна. Муж заглянул туда, подергал ручки — никого. И вдруг мы слышим голос девушки, которая говорит: «Вон мужчина тащит детей». И указывает нам направление, по которому этот мужчина удаляется ото машины. Мы выбегаем из-за ЦТП, которая находится во дворе дома (это тепловая подстанция), и видим картину, как неизвестный мужчина в джинсах, в куртке типа «пилота» с мехом наружу, он просто за шкирку, как щенка какого-то, тащит нашего ребенка.

Антон Толмачев: Одного.

Яна Краснокутская: Одного. На этот момент одного. Второй ребенок рядом.

Антон Толмачев: Он идет сам.

Яна Краснокутская: Он стоит рядом, его уже не держит этот мужчина, а нашего ребенка он просто за шкирку держит и не отпускает. Мы выскочили сразу же, я кричу: «Боденька, Боденька». Наш ребенок увидел нас, руки протянул вперед и кричит «мамочка», и пытается ко мне бежать. Этот мужчина его осаживает, продолжает его держать за шкирку. Мы подходим ближе. Мы понимаем, что какой-то странный мужчина: глаза выпученные, какой-то неадекватный совершенно. То есть на первый взгляд это какой-то то ли маньяк, то ли... я не знаю, кто вообще, какой-то странный человек...

Антон Толмачев: Но неадекватный.

Яна Краснокутская: Неадекватный совершенно. Мы понимаем, что если сейчас мы бросимся сразу же к ребенку, может произойти все, что угодно. Мы начинаем подходить медленно. Я кричу: «Отпусти ребенка, отпусти моего ребенка». Тут муж, он впереди шел меня, он тоже говорит ему: «Отпусти ребенка. Ты зачем их схватил? Отпусти. Зачем ты это сделал?» На что мы получили в ответ совершенно непонятную фразу: «Я просто». «Что «просто»? «Я просто». Мы говорим: «Так что «просто»? Отпусти ребенка, отпусти его». «Я просто». И в этот момент я смотрю на своего ребенка, говорю ему «Боденька, Боденька, успокойся, Боденька». И вдруг я вижу, как этот мужчина резко падает и, продолжая держать моего ребенка, падает вместе с ним. Я понимаю, что всё — сейчас ребенок упадет, я не знаю, что с ним там произойдет. Я подпрыгивают к ним и выдергиваю ребенка из руки этого мужчины. Я очень плохо дальше помню…

Антон Толмачев: Состояние аффекта, понятно.

Яна Краснокутская: состояние было шоковое.

Антон Толмачев: В properm такая фраза есть, что муж применил физическую силу. Он сам упал, или муж его все-таки толкнул?

Яна Краснокутская: Я этот момент не видела, но муж говорит: «Я его пихнул куда-то в область груди или плеча, я вот уже сам не помню. Как-то я его так толкнул, потому что я понимаю — он не отпускает моего ребенка». После этого ко мне подошел второй мальчик Алеша Стрельченко. Дети стояли, плакали, я их успокаивала. Подошла девушка, которая указала нам направление. Маша - ее имя. Она подошла, начала успокаивать, и сообщила, что она видела, как этот неизвестный мужчина пытался наших детей запихнуть в свой автомобиль «КИА Серато». Более того, этот мужчина держал наших детей за шиворот курток, он их приподнял над землей, и просто как щенят каких-то тряс. Маша сказала, что сначала она думала, что это просто отец воспитывает, своих детей, мало ли что, поэтому не стала вмешиваться. Но когда она увидела, что мы бежим, ищем детей, кричим, зовем, она все сопоставила, поняла и пошла к этой машине. Она подошла к этому мужчине, сделала замечание, спросила - «Мужчина, вы что делаете?» Именно этот вопрос, видимо, его немножечко отрезвил, он обернулся и потащил детей от машины.
Потом дежурная сразу же вызвала полицию. В этот момент, минут, наверно, через 5, когда мы уже все стояли около нашего подъезда...

Антон Толмачев: С этим мужчиной?

Яна Краснокутская: Да.

Антон Толмачев: То есть он с вами пошел, не пытался убежать.

Яна Краснокутская: Нет, он сначала пытался убежать. Муж его за руку поймал, сказал - «Нет, ты дождешься полиции». Этот мужчина пытался договориться, сказал «давайте договоримся, зачем нам это все нужно». Муж сказал - «Договариваться ты будешь сейчас в полиции, поэтому давай-ка будем ждать».

Юрий Бобров: Он не сильно сопротивлялся.

Яна Краснокутская: Я не скажу, что он прямо бегом бежал, но уйти пытался.

Антон Толмачев: А запаха алкоголя не было?

Яна Краснокутская: Я чувствовала такой легкий флер. Не скажу, что это был резкий запах алкоголя. Дети тоже говорят, что от него пахло алкоголем.
Через 5 минут после того, как вызвали полицию, подходит неизвестный мужчина в черной куртке. Мне показалось, что он одет в форму сотрудника полиции. В таком состоянии я не могла точно различить. Он подходит и вдруг со словами «Леха, Леха, что случилось?» направляется к этому неизвестному мужчине. Тут я понимаю, что они знакомы. Я говорю - «Вы кто?». Он мне говорит - «Ну вы же полицию вызывали». Я говорю - «Да, но нам сказали, что приедет наряд. Вы кто? Представьтесь». На что этот неизвестный мужчина отказался представляться. Он сказал - «достаточно того, что я из полиции». То есть мы не знаем ни его имени, ни его звания. Понятия не имеем и на сегодняшний момент.

Антон Толмачев: Вы его запомнили в лицо, если что? Опознать-то сможете.

Яна Краснокутская: Да, конечно, я помню его лицо. Он сразу же начал спрашивать - «что случилось, что случилось?» Я говорю - «Подождите, этот ваш знакомый, кто он такой, что за Леха пытается средь бела дня моего ребенка в машину затолкать, увезти в неизвестном направлении, а вы так спокойно и сочувственно подходите к этому мужчине». На что этот человек отвечает - «А вы что, не знаете, кто он?» Я говорю - «Нет, я его первый раз вижу».

Антон Толмачев: Возраст, кстати, какой?

Яна Краснокутская: Возраст приблизительно 38-40 лет, где-то нашего возраста. Этот молодой человек мне говорит - «А он ваш участковый». Вот здесь я испытала второй шок. Я говорю - «Как участковый? То есть он полицейский?»
- «Да, он полицейский».
В этот момент я перестала вообще что-либо понимать. Я говорю - «Полицейский пытается куда-то увезти двух 9-летних детей и ничего при этом нам не может объяснить». Почему, говорю, он не представляется? Тот пожал плечами, сказал - «Ну, не знаю. Сейчас разберемся». Я говорю - «Нет, стоп, я с вами разговаривать не буду. Объяснять вам больше ничего не буду. Я понимаю, что вы его приятель. Я буду ждать наряд». Минут через 10-15 подъезжает первый наряд полиции. Выходит 3 человека - один водитель и два сотрудника с автоматами. Они подходят, начинают спрашивать, что случилось. Я им вкратце объясняю ситуацию. Тут же на этого гражданина Ушакова надевают...

Антон Толмачев: Леху, который пытался похитить детей. То есть это Алексей Ушаков.

Яна Краснокутская: Алексей Ушаков, как мы узнали позже. На него сразу же надели наручники, и повели в машину. Один сотрудник остался с нами и предложил пройти в дом. Мы зашли. Он попросил нас объяснить еще раз ситуацию. Мы стали объяснять эту ситуацию. В этот момент подъехал второй наряд. Нас это крайне удивило - почему второй наряд? Выходит мужчина очень крупногабаритный, в полицейской форме...

Антон Толмачев: Звание не помните?

Яна Краснокутская: Нет. Опять же, хочу сказать, что ни первый наряд, ни второй наряд, ни один не представился и документы нам не показали. Я могу их только описывать внешне.

Юрий Бобров: По толщине звезд и лиц.

Яна Краснокутская: Этот крупногабаритный мужчина зашел и еще раз спросил: «Что случилось?» Я начала отвечать на его вопрос, после чего он меня оборвал резко и сказал - «Так, давайте-ка отойдем в стороночку». И начал меня так нежно и ласково в сторону отводить. Я говорю - «Подождите, здесь еще есть родители. Почему вы только меня отводите в сторону?» В этот момент все родители подошли к нам. На этот момент пришли уже родители второго мальчика Алексея Стрельченко. И тут он, наклонившись так ко мне свысока, говорит - «Значит, так: это наш сотрудник, и мне здесь шумиха не нужна. Поняла?» Вот здесь я уже достаточно резко ему ответила: «Ах, даже так? Шумиха вам не нужна? Но я сейчас пойду писать заявление не только на этого гражданина, но и на всех вас». Мужчина осекся и сказал - «Хорошо, вы будете писать заявление?» Я говорю - «Да, я буду писать заявление», на что он сказал - «Собирайтесь, поедем с нами. Но поедет только один из родителей», что опять же меня крайне удивило.  Нет, - говорю, - здесь две пострадавшие стороны, два ребенка, здесь все родители, мы все поедем.

Юрий Бобров: К тому моменту вас уже было четверо?

Яна Краснокутская: Да.

Юрий Бобров: Вы с мужем и оба родителя Стрельченко.


Яна Краснокутская: Совершенно верно. В общем, мы своим ходом добрались до Уральской. Нас опять удивил следующий факт: нас встречают на улице. Вот не хватало еще только еще транспарантов.

Антон Толмачев: То есть вас встретили пикетом?

Яна Краснокутская: Практически, да.

Юрий Бобров: А, может быть, просто курили? Или целенаправленно вас встречали?

Яна Краснокутская: Нет, они стояли и ждали нас. Этот крупногабаритный мужчина, начальник, видимо, этого Ушакова, и женщина в погонах. Нам ее представили как инспектора ОДН.

Антон Толмачев: Отдел по делам несовершеннолетних.

Яна Краснокутская: Совершенно верно. Нам сказали - «Вы сюда не проходите, вы вот идите с инспектором». Мы говорим - «Подождите, как это так? А причем тут вообще инспектор по делам несовершеннолетних?» Нам сказали - «Ну вот с ней идите, она вам все объяснит. А сюда вам не надо». Мы говорим - «Нет, мы все-таки напишем здесь дежурному заявление», на что нас упорно не пускали, сказали - «Нет-нет-нет, вы тут вообще не должны находиться, идите с ней». Мы пожали плечами, говорим - «Хорошо». Мы прошли за инспектором в другое помещение, в другое здание. Пришли. С детей взяли показания, заявление написали я и отец второго мальчика. В этот момент, пока мы давали показания, Алексею стало плохо, у него стала кружиться голова, родители забеспокоились.

Антон Толмачев: На properm написано, что он ударился головой, в машине был в «отключке».

Яна Краснокутская: Да.

Юрий Бобров: А вы этот момент не описывали. Давайте вернемся к тому, что видели вы...

Антон Толмачев: И что рассказал ребенок.

Яна Краснокутская: по словам детей, снег был мокрый, и налип на ноги. Ребята решили отряхнуться от снега и сели около подъезда № 4 по Восстания, 13. Сидели они спиной к дому по Республиканской, 12 и лицом к нашему подъезду, отряхивали ножки, о чем-то разговаривали и в этот момент к ним сзади, со спины, подошел кто-то и схватил их за шиворот. Мальчишки испугались, обернулись и увидели какого-то мужчину, который, ни слова не говоря, просто стащил их с этой скамейки и потащил куда-то. Мой ребенок попытался вырваться.

Антон Толмачев: Вот этот момент на properm запечатлен очень хорошо видеокамерой. Видно, как мужчина в куртке, как описывала Яна, тащит двух детей, один из детей периодически пытается вырваться, и мужчина одергивает.

Яна Краснокутская: Да, дважды он пытался вырваться. Его этот мужчина осадил. Второй раз он ему сказал - «Не дергайся». Ребенок говорит - «Мама, я очень сильно испугался». Второй мальчик, к сожалению, испугался вообще сразу же, и он даже не мог сопротивляться.

Антон Толмачев: Да, воля подавлена от страха, бывает такое.

Яна Краснокутская: Мальчик был в полной панике. Мужчина увел детей за эту тепловую подстанцию, открыл заднюю дверь своей машины и сразу же, без лишних слов, впихнул Алешу Стрельченкотв на заднее сидение машины с такой силой, что ребенок ударился головой о противоположную дверь. После этого впихнул в машину моего ребенка. И здесь Богдан увидел, что Алексей просто лежит. Он лежит, глаза закрыты, весь обмякший. Видимо, на какое-то мгновение сознание потерял. И мой ребенок решил, что все, теперь их точно будут убивать. В этот момент позвонила я.

Антон Толмачев: Вот тут у вас сердце материнское и ёкнуло.

Яна Краснокутская: Да. В этот момент я позвонила, и ребенок, слава богу - у него кармашек был очень близко, он тут же сообразил, что надо отвечать. Он вытащил из кармана сотовый и тут же мне ответил - «мама, чужой дядя пытается нас засунуть в машину… красную».

Антон Толмачев: Должен сказать комплимент вашему родительскому воспитанию. Правильно воспитали ребенка и дали ему психологическую устойчивость к таким ситуациям. Он молодец, сориентировался.

Юрий Бобров: То есть, вы готовили ребенка к чему-то подобному...

Яна Краснокутская: Да.

Юрий Бобров: ...потому что вы живете на Висиме, потому что это ваш единственный ребенок...

Яна Краснокутская: Да, наверное, может быть, и так. Это единственный наш ребенок, за которого мы, конечно же, очень сильно переживаем, и мы его настроили таким образом, что в сегодняшних условиях, к сожалению, в этой незащищенности нужно суметь за себя
постоять.

Юрий Бобров: Понятно, что все это похоже на действия педофила. Педофила – сотрудника полиции.

Часть вторая:

Юрий Бобров: Мы продолжаем историю. Если вы думаете, что кто-то сидит в тюрьме, кто-то уволен, разогнан, к чертовой матери, весь отдел и все начальники этого полицейского - нет, к сожалению, вы ошибаетесь. Что сейчас происходит, как это развивалось, Яна, мы хотим, чтобы слушатели узнали это из ваших уст.

Яна Краснокутская: Я пройдусь по тем инстанциям, с которыми мы столкнулись.

Антон Толмачев: Заявление у вас приняли, его зарегистрировали?

Яна Краснокутская: Принял инспектор ОДН, зарегистрировали, все у нас есть. Нам выдали ордер…

Антон Толмачев: Ордер и номер, всё есть?

Яна Краснокутская: Все это есть. Потом один сотрудник полиции порекомендовал моему мужу продублировать это заявление уже у дежурного.

Юрий Бобров: Чтоб не потерялось.

Яна Краснокутская: Чтоб не потерялось, на всякий случай. Там отказались принимать заявление, сославшись на то, что «вы же уже инспектору ОДН написали». После чего я сказала: «Хорошо, дайте мне письменный отказ». После этого нас сразу же пригласили пройти в кабинет, и написать заявление. Мы продублировали заявление . На следующий день мы с родителями второго мальчика написали заявление в следственный отдел по Мотовилихинскому району.

Юрий Бобров: В следственный отдел полиции.

Яна Краснокутская: В отдел следственного комитента…

Антон Толмачев: Все-таки СКР, да?

Яна Краснокутская: Там очень длинное название. Мы написали заявление на имя… сейчас я не вспомню, и здесь же - все в одном заявлении, обращение и к прокурору Мотовилихинского района.

Антон Толмачев: А в прокуратуру его относили?

Яна Краснокутская: Да. Они находятся в том же здании.

Юрий Бобров: Вот мы сейчас услышали фабулу самой истории. Кто-то, наверное, просто тихо офигел, кто-то подумал, почему ваш муж не прибил его на месте. Вот мы с Антоном лично так подумали. Вы писали в заявление все то же самое, что рассказали нам?

Яна Краснокутская: Все то же самое мы описывали во всех заявлениях.

Антон Толмачев: То есть, подано заявление в полицию, в следственный отдел по Мотовилихинскому СКР России, в прокуратуру Мотовилихинского района. Еще куда?

Яна Краснокутская: В Главное управление МВД Российской федерации по ПК.

Антон Толмачев: На имя Юрия Валяева.

Яна Краснокутская: Да, генерал-лейтенанту полиции Юрию Валяеву.

Юрий Бобров: 27 марта?

Яна Краснокутская: Валяеву мы написали 28 марта.

Антон Толмачев: В управление собственной безопасности обращались?

Яна Краснокутская: Валяев передал наше заявление в отдел собственной безопасности, и они нам написали отписочку очень интересную.

Юрий Бобров: Мы подтверждаем. Вот тут синяя печать, подписи, гербовые листы.

Антон Толмачев: На самом деле ОСБ – это тот самый орган, который призван очищать органы полиции от таких товарищей, как Леха Ушаков.

Яна Краснокутская. Да, совершенно верно.

Антон Толмачев: Я зачитываю: Подписано начальником оперативно-розыскной части собственной безопасности ГУВД Пермского края , начальник Е.Н.Иванов: «По вашему обращению проведена проверка. П результатам установлено, что действия, находившихся не при исполнении служебных обязанностей старшего участкового уполномоченного полиции ОП № 4 (дислокация - Мотовилихинский район) Управления МВД России по городу Перми Ушакова были направлены на задержание совершивших противоправные действия несовершеннолетних Краснокутского и Стрельченко».  Напоминаю, 9 лет детям. Их берут за шкирку, швыряют в салон автомобиля, не при исполнении. Тут же находится дежурная по дому, то есть, консьержка, куда их можно было отвести, обратиться. «…таким образом, сведения о неправомерных действиях Ушакова А.С. не подтвердились».

Юрий Бобров: Что говорят по поводу видеозаписи?

Яна Краснокутская: По поводу видеозаписи нам сказал следователь Мотовилихинского отдела, гражданин Ларионов. Он посмотрел запись, сказал: «Да, налицо противоправные действия со стороны этого Ушакова». Но эту видеозапись он никаким образом не упомянул в своем постановлении.

Антон Толмачев: А теперь, уважаемые радиослушатели, я вас призываю взяться покрепче за стулья, потому что сейчас вы с них упадете. Как выдумаете, куда развернулась дальше история? Яна, в чем обвинили ваших детей? Дети теперь в роли обвиняемых! Вы не поверите!

Яна Краснокутская: Совершенно верно. Детей почему-то объявили совершивших противоправные действия, хотя нигде этот факт не зафиксирован, никаких обвинений не было.

Антон Толмачев: В каких?

Яна Краснокутская: Я не знаю. Человек через неделю попросил свою жену написать заявление о том, что его машину разбили вот эти два 9-летних ребенка.

Юрий Бобров: Рецидивисты, надо было добавить.

Антон Толмачев: Через неделю.

Юрий Бобров: Какую машину? Не машину Ушакова?

Яна Краснокутская: Машину, которая принадлежит его жене Немтиной.

Юрий Бобров: «КИА Серато», ту самую красную?

Яна Краснокутская: Да. Причем, инспектор ОДН не посчитала нужным показать нам вообще это заявление. Она объяснила так, что ваши дети разбили фару, помяли крыло и поцарапали машину.

Антон Толмачев: Дети 9-летние у «КИА Серато» разбили фару, помяли крыло. Взрослые автолюбители уже, наверно, просто хватаются за голову и вместе со мной кричат: «Боже, они идиоты что ли там сидят?» Как 9-летний ребенок может разбить фару?

Яна Краснокутская: Ну вот так, стояли, видимо, и разбивали на глазах у всех.

Антон Толмачев: Там кулак, скорее, разобьет взрослый мужчина, чем фару.

Яна Краснокутская: Вот в том-то и дело. Но здесь такой примечательный факт, что второй папа - Александр Стрельченко, после того, как все случилось, он сумел вместе с этим другом в полицейской форме сходить к этой машине, и он сделал несколько снимков этого автомобиля.

Юрий Бобров: Он просто думал о том, чтобы эту машину зафиксировать, вероятнее всего.

Яна Краснокутская: Просто зафиксировать, да, совершенно верно. И когда нам сказали, что в присутствии сотрудников полиции были зафиксированы вот эти повреждения, опять же нам ничего не показали, ни одного документа, есть свидетельские показания всех полицейских, что машина разбита, на что я сказала: «Вы меня простите, у меня есть фотографии, сделанные в такое-то время, такого-то числа. Во сколько зафиксировали ваши полицейские разбитую машину?» «В 18.50». А у меня отмечено на фотографии 18.48. Я говорю: «Через 2 минуты после нашей съемки машина превратилась в хлам?» После этого больше никаких претензий нам не стали предъявлять по этому поводу.

Антон Толмачев: Вы, насколько я понял из материалов, сейчас еще и в судах. То есть судят ваших детей, или вы судитесь? В чем смысл судебных исков?

Яна Краснокутская: Мы подали жалобу на постановление следственного отдела.

Антон Толмачев: В отказе в возбуждении уголовного дела против Ушакова.

Яна Краснокутская: В отказе, да. Потому что видеоматериал не приложен. У нас есть свидетели, которые не были опрошены, хотя я о них говорила, и они нигде в документах почему-то не упоминаются в этом постановлении. То есть мы посчитали, что достаточно много нарушений. Более того, вот вы читали письмо ОСЧ СБ, где написано, что, несмотря на то, что не при исполнении находился Ушаков, он называется тем не менее старшим участковым уполномоченным полиции.

Юрий Бобров: То есть он не уволен, делайте выводы.

Яна Краснокутская: Он не уволен, во-первых. Во-вторых, полицейский даже не в форме, он может у нас совершать такие действия. Это будет нормально. Поэтому мы написали жалобу, и почему-то Мотовилихинский суд посчитал, что жалобу нашу нужно оставить без удовлетворения.
 
Антон Толмачев: Как вы считаете, Яна, столкнулись вы с ситуацией круговой поруки в правоохранительных органах России, когда из-за того, что начальника могут уволить за правонарушение, совершенное его сотрудником, он покрывает своего сотрудника, его начальник покрывает этого начальника, а начальник начальника покрывает всех вообще?

Яна Краснокутская: Однозначно. Это очень тесно взаимосвязанная цепь, которую, к сожалению, на сегодняшний момент, мы никак не можем разрушить.

Антон Толмачев: Какие действия вы планируете принять в дальнейшем для защиты законных интересов своих детей, и, по сути дела, уже и ваших интересов? Потому что еще немного, и вашего мужа начнут обвинять в том, что…

Яна Краснокутская: А его уже обвиняют. Его обвиняют по статье 115 УК РФ – это умышленное причинение вреда легкой степени тяжести из хулиганских побуждений.

Антон Толмачев: То есть, понимаете, да, уважаемые радиослушатели, мы сталкиваемся вообще с дичайшим абсолютно случаем: когда человек защищает своего сына, его потом обвиняют. Да этот Леха Ушаков спасибо должен сказать, что его на месте не убил, потому что он у вас работает охранником, как я понял, и человек физически подготовленный.

Яна Краснокутская: Да. Мы с адвокатом подали жалобу в краевой суд, чтобы отменить решение Мотовилихинского суда. Сейчас мы ждем, когда придет повестка.

Антон Толмачев: К Павлу Микову обращались?

Яна Краснокутская: К Павлу Микову обращалась вторая мама. Ее Миков перенаправил к какому-то специалисту. Она фамилию его, к сожалению, не запомнила. Из разговора с ним она поняла следующее: что, к сожалению, скорее всего, нам не помогут в этой ситуации.

Антон Толмачев: То есть аппарат уполномоченного по правам ребенка Пермского края отказался брать ваше дело под контроль и помогать?

Яна Краснокутская: Они не отказались.

Антон Толмачев: А что?

Яна Краснокутская: Они сказали: вы соберите все материалы, нам предоставьте, мы подумаем.

Антон Толмачев: То есть они самостоятельно запросы не стали писать.

Яна Краснокутская: Нет. Мы подумаем, что сделать. Вот вы когда все материалы подготовите, заявление нам напишете, мы посмотрим, что можно сделать.

Антон Толмачев: Вопрос: зачем нужен такой уполномоченный?

Яна Краснокутская: После чего у меня, например, руки опустились. Я решила, что я не пойду в кабинет Уполномоченного по правам ребенка. Я сейчас намерена обратиться к Марголиной.

Юрий Бобров: Леха Ушаков не отвечает, мы пытались поговорить с ним. И второй момент: пресс-служба ГУ МВД была поставлена в известность, что есть такой материал на properm. Мы ждем, что, может быть, к вечеру получим какой-то комментарий, что, может быть, на самом деле, все уже уволены и расстреляны, просто вас пока еще об этом не известили.

Антон Толмачев: Планируете ли вы выйти на федеральный уровень обратиться за помощью в федеральные ведомства, то есть МВД, соответственно, какие-то, может быть, федеральные СМИ подключить.

Яна Краснокутская: Если на сегодняшний момент ничего не решится, то я готова идти дальше. Мне посоветовали обратиться к Колокольцеву…

Антон Толмачев: Министру внутренних дел Российской Федерации.

Яна Краснокутская: …поэтому я готова идти туда. Я готова написать письмо Владимиру Владимировичу Путину, потому что, я считаю, что это действительно тот вопиющий беспредел, который происходит…

Антон Толмачев: Произвол.

Яна Краснокутская: …произвол. Особенно в провинции, где настолько…

Антон Толмачев: И самое страшное вот эта круговая порука, когда человек простой понимает, что он с системой сделать ничего не сможет. Система и его раздавит, и детей его уничтожит.

Юрий Бобров: Во всяком случае, Лехе повезло, потому что Сергей Краснокутский был в этот момент без топора. Вот у меня дома топор лежит, и если бы случилось такое в моем дворе, я думаю, что не ходил бы Леха больше, вне зависимости от роста, веса, комплектации, наличия звезд в погонах. Я прошу вас репостить этот эфир в соцсетях, в материалах своих, может быть, блогах. Сейчас вы можете заходить на properm, это наши коллеги, интернет-портал, очень подробный материал с фотографиями и видеозаписью, той самой видеозаписью, на которой этот мужчина. Друзья, я думаю, что здесь, кроме как общественным мнением, мы ничем пока помочь не можем. Но мы помочь здесь обязаны. Друзья, 2-066-066, ваши мнения, отношение, ваш совет Яне, ее мужу, а также родителям Алексея Стрельченко. 

Слушатель: Антон. Я хочу сказать, что надо обратить на то, что какое же правило сейчас у полиции. Если ваш подчиненный проштрафился, увольняют вашего подчиненного и вас. Поэтому сейчас начальник будет весь в мыле, ездить, его отмазывать, будет принимать все усилия, чтобы ???? (неразборчиво) самому. Потому я считаю, что надо идти в Москву, чтоб прилюдно выпнули и его, и его начальника.

Антон Толмачев: И начальника начальника, я добавлю.

Юрий Бобров: Яна, по ICQ спрашивают: «Как сейчас чувствует себя Богдан, Алексей, возможно, его одноклассник? Они гуляют?» Как они вообще сейчас себя чувствуют?

Яна Краснокутская: Долгое время дети отказывались выходить на улицу, боялись. Меня ребенок не отпускал на работу. Это были каникулы, он боялся остаться дома. Сейчас на той площадке, где обычно гулял, он не гуляет. Он принципиально отказывается, поскольку он боится встретиться с этим Ушаковым. Сейчас нам предстоит допрос с ребенком в среду в 2 часа, нас ждет дознаватель. Ребенок, вспоминая все эти события, сейчас опять стал плакать.

Антон Толмачев: Это вообще-то невроз, я как старый доктор, могу сказать.

Яна Краснокутская: Это невроз, самый настоящий невроз. Я не знаю, честно говоря, нужно ли ребенка сейчас вести на допрос, потому что состояние его меня настораживает.

Антон Толмачев: Моя вам рекомендация – возьмите справку у врача о том, что допрос ребенка противопоказан, потому что может развиться невроз навязчивых состояний. Это очень тяжело лечится, тем более ребенок маленький, и во что это может вылиться, вообще непонятно.

Яна Краснокутская: В принципе, дознаватель пошла навстречу. Я ей объяснила сегодня эту ситуацию. Она сказала, что если ребенку станет плохо, или вдруг у него срыв произойдет, мы можем прекратить допрос, перенести его на другое время, либо написать заявление и вообще отказаться от допроса. Я вот это все понимаю. Но я и понимаю одно, что мой ребенок – это самый главный очевидец тех событий. И кто, если не он, сумеет защитить своего отца и самого себя? Поэтому, я думаю, что, наверно, правильней будет ребенку рассказать эти события…

Антон Толмачев: Подготовить тогда ребенка надо…

Яна Краснокутская: Да-да, совершенно верно.

Антон Толмачев: …психологически к допросу, потому что нужно все вспомнить. Да, ваша концепция абсолютно понятная и правильная – защитить уже отца.

Яна Краснокутская: Может быть, кому-то, очень нежным родителям покажется, что я достаточно жестока и категорична я в этом вопросе, не жалею своего ребенка. Нет, я очень жалею своего ребенка, переживаю за него, за своего мужа, но он и его друг – это главные свидетели, которые видели все изнутри.

Антон Толмачев: Плюс еще Маша, та девушка. Она дает показания?

Юрий Бобров: Не отказывается?

Яна Краснокутская: Она не отказывается, просто ее не приглашают.

Слушатель: Меня зовут Нина Михайловна. Я хочу посоветовать пострадавшей даме обязательно обратиться в СМИ – это в газету «Новая». Обращение в «Новую газету» самое эффективное. Это я знаю по собственному опыту. Они всегда ведут очень детальные расследования журналистские, и очень объективные. А то, что наша пермская милиция опускается до беспредела, очень обидно.

Антон Толмачев: «Новая газета», да, это известное федеральное СМИ.

Юрий Бобров: Да, совершенно не глупый совет, я к нему лишь только присоединюсь. «Новая» доказала свою честность количеством убитых журналистов, как бы цинично это ни звучало. Есть еще такая для меня не очень понятная ситуация. Ведь этот Леха, он сосед, он фактически живет в доме напротив, как вы сказали, Республиканская, 12. И у вас есть соседи – есть мамы, есть мамочки, есть бабушки, есть мужики. Что они говорят?

Яна Краснокутская: В тот момент, когда мы бегали, искали, к какому врачу обратиться, чтобы зафиксировать все повреждения, телесные повреждения у детей, мы разговорились с мамочками, которые были на приеме у педиатра. Все были в жутком шоке. На тот момент весь Висим тогда взбудоражило очень сильно. Все знали эти события. Но все говорят практически одно: все уверены, что его накажут. И сейчас все недоумевают: как же такое происходит? Почему сейчас с ног на голову все встало? Почему дети теперь не  пострадавшие, а лишь свидетели, как нам заявили? Почему этот господин Ушаков вдруг становится пострадавшим?

Антон Толмачев: Это честь мундира пресловутая, в кавычках.

Яна Краснокутская: Да. Но жители нашего микрорайона поддерживают нас.

Антон Толмачев: Вы обращались к своему депутату местному? Там не простой депутат. Там директор газоперерабатывающего… в общем, с «Сибура» человек.

Яна Краснокутская: Нет, мы не обращались, потому что мы, как законопослушные граждане, решили действовать с точки зрения закона и порядка, так, как должно быть.

Юрий Бобров: Какой-то помощи сейчас вы ждете от общества? Понятно, от СМИ. Вы дали интервью properm. До этого вы молчали. Сегодня же вы сразу согласились, пришли на «Эхо», за что я вас благодарю. Я понимаю, что это нелегко каждый раз для вас дается. Еще какая-то помощь вам требуется? Юридическая, может быть, криминалистическая. Ждете ли вы какой-то помощи? Люди вас слушают, может быть, кто-то готов откликнуться.

Яна Краснокутская: Я жду, что нужные люди услышат нас сегодня.

Антон Толмачев: Начнут сами подключаться?

Яна Краснокутская: Да. Может быть, это наивно звучит, но тем не менее, может быть, я так воспитана, я жду все-таки какой-то проблеск разума у вышестоящих органов, которые наведут порядок и помогут нам разобраться с этой ситуацией.

 

Продолжение следует

 



Обсуждение
6436
0
В соответствии с требованиями российского законодательства, мы не публикуем комментарии, содержащие ненормативную лексику, даже в случае замены букв точками, тире и любыми иными символами. Недопустима публикация комментариев: содержащих оскорбления участников диалога или третьих лиц; разжигающих межнациональную, религиозную или иную рознь; призывающие к совершению противоправных действий; не имеющих отношения к публикации; содержащих информацию рекламного характера.